Менее чем за месяц до парламентских выборов в Армении Владимир Путин публично поставил Ереван перед выбором: дружба с Евросоюзом или партнерство с Россией. А в качестве предостережения напомнил об Украине. «Не нужно доводить до крайности, нужно своевременно просто сказать, что мы будем делать так и так», — сказал Путин, рассуждая о европейском курсе Еревана. Москва и раньше говорила, что Армения не сможет одновременно двигаться к ЕС, оставаясь частью Евразийского экономического союза. Но теперь Путин связал этот курс с украинским сценарием — и сделал это накануне голосования, которое может стать не только спором о новом правительстве, но и решением о будущем страны, пишет Русская служба Би-би-си.
«Не нужно доводить до крайности»
После московского парада Победы Владимир Путин вышел к журналистам. Один из вопросов касался Армении: корреспонденты напомнили, что прежде армянские лидеры часто приезжали в Москву на 9 Мая, но в этом году на Красной площади не было ни премьер-министра Никола Пашиняна, ни других представителей руководства страны.
Сначала российский президент говорил миролюбиво. Он заявил, что Москва «не видит ничего особенного» в планах Армении сближаться с ЕС и поддержит все, что «выгодно армянскому народу». У России и армянского народа, сказал Путин, «особые отношения на протяжении столетий», а если то или иное решение действительно отвечает интересам Армении, Москва «против не будет».
Но дальше тон изменился. Путин стал перечислять выгоды, которые, по его словам, Армения получает от участия в ЕАЭС: торговлю с Россией, преимущества для сельского хозяйства и перерабатывающей промышленности, таможенные льготы, особые условия для трудовых мигрантов. После этого он предложил Еревану «определиться» — вплоть до референдума.
«Вполне было бы логично — провести референдум и спросить у граждан Армении, каков будет их выбор», — сказал Путин. После этого, продолжил он, Россия и Армения могли бы сделать «соответствующие выводы» и пойти по пути «мягкого, интеллигентного и взаимовыгодного развода».
Но главное, чем ответ президента привлек внимание журналистов, — параллель, которую Путин провел с Украиной.
В очередной раз Путин повторил: «А с чего началось? Со вступления или попытки вступления Украины в ЕС!»
Затем Путин пересказал привычную для Кремля версию событий 2013−2014 годов: Москва, по его словам, предупреждала европейцев, что соглашение Украины с ЕС несовместимо с ее тесными экономическими связями с Россией и другими странами постсоветского пространства. Тогдашний президент Украины Виктор Янукович решил отложить подписание соглашения, после чего, продолжил Путин, последовали «госпереворот», «крымская история» и война на востоке Украины.
И уже после этого Путин вернулся к Армении. «Поэтому не нужно доводить до крайности», — сказал он.
Именно эта связка — Армения, выбор между ЕС и ЕАЭС, Украина и фраза «не нужно доводить до крайности» — заставила увидеть в словах Путина чуть ли не угрозу.
Формально российский президент не сказал, что Армению ждет украинский сценарий. Но политический смысл его ответа считывался именно так: если страна, которую Москва считает частью своей зоны влияния, выбирает европейское направление, последствия могут быть тяжелыми.
В кремлевской картине мира Украина стала примером не российского нападения на соседнее государство, а того, к чему якобы приводит попытка не учесть интересы Москвы.
Рычаги давления
Заявления Владимира Путина однозначно звучат как угроза, считает президент аналитического центра «Армянский совет» Арег Кочинян. По мнению эксперта, слова Путина об экономических связях двух стран и выгодах для армянского народа — это намек на возможные энергетические санкции, которые Россия может ввести против Армении.
«Россия является основным поставщиком природного газа в Армению, бензина, а также урана, так как у Армении есть собственные мощности ядерной энергетики», — говорит Кочинян, отвечая на вопрос, какие рычаги давления существуют у Москвы.
У страны нет собственных промышленных запасов нефти и газа, а большую часть энергопотребления она покрывает за счет импорта: газ, по данным Международного энергетического агентства, занимает около 60% в энергобалансе страны. Основной поставщик — Россия: в 2025 году, по данным «Газпрома», в Армению было поставлено 2,23 млрд кубометров российского газа.
Внутренний рынок фактически завязан на Gazprom Armenia — стопроцентную «дочку» российского «Газпрома», которая, по данным армянского Минэнерго, обеспечивает поставку и продажу газа на внутреннем рынке. Газ не только дает потребителям отопление, он используется в промышленности, на транспорте и в электроэнергетике.
1 апреля во время встречи в Кремле Владимир Путин напомнил Пашиняну, «на каких условиях республика получает российский газ», и подчеркнул, что Россия продает его Армении «в разы дешевле» европейских цен.
«На сегодняшний день, вы знаете, цены на энергоносители, цены на газ, скажем, в Европе зашкаливают за 600 долларов за 1000 кубов, а Россия продает газ Армении — 177,5 доллара за 1000 кубов. Разница большая, разница существенная», — напоминал Путин.
Формально приведенные Путиным цифры соответствуют реальности, но это сравнение не вполне корректно: Путин сопоставил долгосрочную цену российского газа для Армении с волатильной европейской биржевой ценой, а не с сопоставимым долгосрочным контрактом.
Время прошло
Еще одна важная сфера — атомная энергетика. Действующая АЭС в Мецаморе поддерживается и модернизируется с участием структур «Росатома». При этом именно здесь Ереван сейчас ищет альтернативы: Армения рассматривает предложения о новом реакторе не только от России, но и США, Франции, Южной Кореи и Китая, а в феврале 2026 года подписала с США соглашение о сотрудничестве в гражданской ядерной энергетике.
У России есть и другие рычаги давления. «Например, инфраструктура: армянские железные дороги по-прежнему находятся в российской концессии. В Армении до сих пор есть российская военная база и российские пограничники. Кроме того, могут усилиться гибридные атаки, которые мы уже видим. Еще одна чувствительная тема — армянская диаспора в России. Там живет много армян, и против них потенциально могут применяться репрессивные меры», — говорит Арег Кочинян.
Эксперты не считают, что сравнение с Украиной означает, что Владимир Путин действительно угрожает применить военную силу в отношении Армении.
«Сначала с первой войной надо каким-то образом разобраться, — говорит политолог Александр Искандарян. — Не говоря уже о том, что географическая ситуация совершенно другая: между Россией и Арменией находится еще одна страна — Грузия, а с Украиной Россия граничит».
Заявления Путина демонстрируют раздражение, считает Искандарян.
«В России есть психология осажденной крепости. Россия рассматривает любое событие, происходящее в тех постсоветских странах, которые она считает зоной своих интересов, как угрозу себе. Любое взаимодействие с Европой, с Европейским союзом, вообще с Западом, с тем, что в России принято называть „коллективный Запад“, что бы это ни значило, — это все воспринимается очень ревностно. В основном, правда, на уровне дискуссий», — говорит эксперт.
Россия сейчас вряд ли может угрожать Армении в сфере безопасности — это время прошло, говорит Александр Искандарян. Между 2020 и 2023 годами произошло несколько важных событий, которые, по его мнению, делают это невозможным.
Во-первых, вторая Карабахская война и последующая депортация армянского населения Нагорного Карабаха: в это время там находились российские миротворцы, обязанностью которых было обеспечение выживания этих людей. «Ничего не было сделано», — подводит итог Искандарян.
Ну и во-вторых, конечно, речь идет о войне России против Украины, в результате которой Армения в сфере безопасности сейчас сотрудничает не с Россией.
«Армения не покупает у России вооружение. Армения реально не участвует в работе ОДКБ», — напоминает эксперт.
Армения начала дистанцироваться от ОДКБ еще в январе 2023 года, когда отказалась проводить на своей территории учения организации. Ереван объяснял это тем, что ОДКБ не дала ясной оценки действиям Азербайджана и не помогла Армении во время обострений на границе.
В феврале 2024 года Пашинян уже прямо заявил, что участие страны в ОДКБ «заморожено», потому что организация, по его словам, не выполнила обязательства перед Арменией.
Юридически Ереван из ОДКБ не вышел, но с тех пор почти не участвует в ее работе на высоком уровне и в 2024 году отказался финансировать деятельность блока.
Другой выбор
Ереван не согласен, что Армения должна уже сейчас выбирать между ЕС и ЕАЭС. Никол Пашинян заявил, что страна не собирается выносить вопрос членства в Евразийском экономическом союзе на референдум: по его словам, для этого нет «объективной необходимости». Он подчеркнул, что Армения остается членом ЕАЭС и с уважением относится к партнерам по объединению.
Позиция Пашиняна сводится к тому, что Армения может углублять отношения с ЕС, не превращая это прямо сейчас в голосование о разрыве с Россией. Даже на фоне сильного разочарования армян в Москве — и из-за войны в Украине, и из-за того, как Россия повела себя во время карабахского кризиса, — армянский премьер ответил дипломатично. Перед ним сейчас стоит другая задача: выиграть выборы, до которых осталось меньше месяца.
Парламентские выборы в стране должны пройти 7 июня — армяне выбирают новый состав Национального собрания.
Пашинян идет на выборы во главе своей партии «Гражданский договор». Его кампания строится вокруг мира с Азербайджаном, внутренних реформ и идеи существования страны в ее нынешних международно признанных границах, без попыток вернуть Карабах под свой контроль.
Его оппоненты обвиняют премьера в поражении, уступках Баку и разрушении отношений с Москвой.
Главных соперников у Пашиняна несколько. Среди самых заметных новых проектов — блок «Сильная Армения», созданный вокруг российско-армянского миллиардера Самвела Карапетяна.
Карапетян сделал состояние в России и выступает за восстановление более тесных отношений с Москвой. Сейчас он находится под домашним арестом по делу, в котором фигурируют обвинения в публичных призывах к незаконному захвату власти и отмывании денег.
Сам Карапетян обвинения отвергает. Из-за российского и кипрского гражданства он не может стать кандидатом в премьеры или избираться в парламент. Тем не менее его политический проект стал одним из главных новых центров притяжения для электората, который не поддерживает Пашиняна.
На встрече с Пашиняном 1 апреля Путин сам заговорил о том, что в Армении есть «много политических сил», занимающих пророссийскую позицию, и выразил надежду, что они смогут участвовать в выборах. Он также упомянул людей, которые, по его словам, находятся «в местах лишения свободы», несмотря на наличие российского паспорта, — это был очевидный намек на Самвела Карапетяна.
Но не только Карапетян видит преимущество в тесных связях с Москвой. Есть и старая оппозиция.
Блок «Армения» ведет на выборы бывший президент Роберт Кочарян — один из самых узнаваемых политиков прежней эпохи и давний оппонент Пашиняна. В гонке участвует и «Процветающая Армения» бизнесмена Гагика Царукяна.
Оба воспринимаются как политики, для которых восстановление отношений с Россией стало бы естественной частью курса. Но их проблема в том, что для значительной части армянского общества они ассоциируются не только с Москвой, но и со старой системой власти, которая разрушилась в результате «бархатной революции» 2018 года.
Россия «плохо понимает» Армению
Эксперт Арег Кочинян расценивает заявления Путина за месяц до выборов как однозначную попытку повлиять на результаты.
«Но в России очень плохо понимают Армению, ее общественное мнение. И поддержка Путиным некоторых политических сил, которую в Кремле считают чем-то положительным для имиджа этих сил, на самом деле имела пагубное влияние», — говорит Кочинян.
Россия и даже Запад часто представляют себе постсоветские страны как поле борьбы между Западом и Россией, и чаще всего ошибаются, считает политолог Александр Искандарян. Какие бы темы ни затрагивали политики в ходе предвыборной кампании, считать, что они спорят о Москве или Брюсселе — значит слишком упрощать ситуацию, уверен эксперт.
7 июня перед армянами встанут сразу три вопроса, и только один из них — о внешнеполитическом курсе, которым должна пойти страна, говорит Арег Кочинян. Но самый главный выбор — это выбор между политикой мира и политикой войны.
Пашинян представляет своих главных соперников как «партию войны», как силы, которые могут развернуть страну назад — к зависимости от России, к конфликту с Азербайджаном и к прежним элитам.
Оппозиция отвечает зеркально: обвиняет Пашиняна в том, что его курс ведет к новым уступкам, утрате суверенитета и опасному разрыву с главным экономическим партнером страны. Но проблема оппозиции состоит еще и в том, что их повестка строится вокруг «против, а не за».
«Оппозиционеры говорят, что „Гражданский договор“ и Пашинян лично — плохие, неумехи, предатели, не могут управлять страной. А они вот хорошие. Но если к власти придут хорошие, что тогда они будут делать? Что, начнут войну с Азербайджаном? Захватят Карабах обратно? Русские улетят всю отсюда что ли? У Пашиняна примитивная, но простая и понятная адженда: „Мы — партия мира. Остальные — за войну. И если победит кто-то кроме нас, будет война“. И вторая его позиция: „Мы за европеизацию. Все остальные пророссийские“. А это в Армении сейчас очень неплохо продается, потому что отношение к России не самое хорошее», — поясняет Александр Искандарян.
Арег Кочинян не готов сейчас предсказывать результаты выборов: «Опора Пашиняна — это старшее поколение. Молодежь в основном оппозиционно настроена и находится в постмодернистском настроении — „нет правды, нет лжи, все сравнительно и относительно“».
Несмотря на разные оценки, оба эксперта сходятся во мнении, что грядущие выборы для страны — не про Россию, не про Евросоюз, а в первую очередь про Армению.
Страна — в центре геополитического узла: на юге — Иран, противостоящий США и Израилю. На востоке — Азербайджан. На западе — Турция, поддерживающая Баку. На севере — Грузия, чей собственный европейский путь фактически заморожен из-за политического кризиса. Поэтому, несмотря на угрозы со стороны России, армяне будут решать на выборах куда более срочные и насущные вопросы, а не «подавать на развод» с Владимиром Путиным.