Избрание впервые почти за полвека нового католикоса‑патриарха всея Грузии — событие, которое может повлиять не только на внутренние процессы в Грузинской православной церкви, но и на политический вектор развития страны. После смерти Илии II церковь возглавил 57-летний митрополит Шио. Одни считают его символом преемственности и стабильности, другие — выбором Москвы и риском для церковного суверенитета, пишет Русская служба Би-би-си.
Выборы проходили в соборе Святой Троицы (Самеба) в старой части Тбилиси — главном кафедральном храме Грузинской православной церкви. Сюда прибыли более тысячи делегатов из разных епархий — представители духовенства и мирян. Однако голосовать за нового предстоятеля церкви могли только 39 членов Священного синода.
Итоги голосования, которые председатель счетной комиссии митрополит Анания (Джапаридзе) огласил после расширенного церковного собрания, часть делегатов встретила аплодисментами. Сам митрополит Шио отреагировал сдержанно: «Свое избрание католикосом‑патриархом всея Грузии я принимаю со смирением, Божией благодатью и упованием».
Отныне его титул — католикос‑патриарх всея Грузии, архиепископ Мцхета‑Тбилисский, митрополит Бичвинтский и Цхум‑Абхазский Шио III.
Для победы в первом туре кандидату необходимо было заручиться поддержкой большинства епископов — не менее 20 голосов. За кандидатуру митрополита Шио, местоблюстителя патриаршего престола — временного управляющего Грузинской православной церковью до избрания нового патриарха — проголосовали 22 архиерея.
Два других претендента — митрополит Иов (Акиашвили) и митрополит Григол (Бербичашвили) — получили по девять и семь голосов.
Нового предстоятеля церкви избрали на 55‑й день после кончины католикоса-патриарха Илии II — одной из самых почитаемых фигур в истории современной Грузии.
Став патриархом еще в советское время, он оставался моральным авторитетом, к которому прислушивались политики и которому доверяло общество в период политических кризисов и трансформаций.
От виолончели к алтарю
Осторожный, непубличный и консервативный — так нового предстоятеля Грузинской православной церкви описывают комментаторы. Он редко дает интервью журналистам, чаще появляется на мероприятиях в окружении представителей власти.
Уроженец Тбилиси Шио (Муджири) — в миру Элизбар — учился в музыкальном училище и Тбилисской государственной консерватории по классу виолончели.
Несмотря на студенческие успехи, музыкальную карьеру продолжать не стал. В 1991 году Шио пришел послушником в монастырь Шио‑Мгвиме — одну из древнейших монашеских обителей близ Мцхеты, а спустя два года принял монашеский постриг.
Теологи отмечают, что это был период усиления консервативных и изоляционистских тенденций в Грузинской православной церкви. В 1990‑е годы ряд монастырей, включая Шио‑Мгвиме, критиковали патриархию за экуменическую открытость — диалог и сотрудничество с другими христианскими церквями.
В 1997 году Грузинская православная церковь вышла из Конференции европейских церквей и Всемирного совета церквей — международной организации, которой Илия II руководил в 1978—1983 годах.
Богословское образование Шио получил сначала в духовной семинарии в Батуми, затем продолжил обучение в Москве — в духовной семинарии на заочном отделении в Православном Свято‑Тихоновском гуманитарном университете. В 2015 году он защитил диссертацию и получил степень кандидата богословия.
Во время учебы в России и до назначения епископом новообразованной епархии Сенаки и Чхороцку в 2003 году Шио был настоятелем грузинского прихода в храме Святого Георгия в Москве.
В 2009 году ему было поручено управление приходами Грузинской православной церкви в Австралии и Новой Зеландии, а год спустя он был возведен в сан митрополита.
В 2017 году — неожиданно для многих — Шио был назначен местоблюстителем католикоса‑патриарха Илии II. В церковной практике местоблюститель, как правило, назначается Священным синодом после смерти или отставки патриарха.
Назначение при действующем патриархе часть теологов связывала с возможным давлением Москвы. Поводом для таких подозрений стал визит в Тбилиси незадолго до назначения тогдашнего главы отдела внешних церковных связей Русской православной церкви митрополита Илариона (Алфеева). В грузинской патриархии связь визита Алфеева с новой должностью Шио категорически отрицали.
Сам митрополит Шио, отвечая на вопросы журналистов в 2017 году, называл свое назначение неожиданным, а сообщения о связях с российским правительством — «сплетнями и клеветой».
Борьба за престол
Спекуляции о возможной борьбе внутри церкви за патриарший престол не стихали в Грузии в последние годы на фоне ухудшения здоровья Илии II. Однако вплоть до официального выдвижения кандидатов имена потенциальных претендентов публично не назывались.
Единственным очевидным претендентом считался местоблюститель патриаршего престола митрополит Шио. Хотя должность местоблюстителя автоматически не означает будущее патриаршество.
Проправительственные комментаторы продвигали мысль о том, что именно Шио должен быть будущим патриархом, поскольку это отражает выбор и волю Илии II. Другие аналитики считают, что такая кампания подрывала справедливость выборов нового патриарха.
Круг претендентов на патриарший престол сузился, так как в выборах не участвовали иерархи, которых наблюдатели рассматривали как потенциально серьезных конкурентов. Это связано с требованиями, которые были прописаны в положении об управлении церковью еще в 1995 году. Пересматривать критерии Священный синод не стал.
Одной из ключевых тем в грузинских СМИ стало возможное влияние Москвы на выборы нового католикоса‑патриарха. Нового патриарха аналитики называют наиболее приемлемой кандидатурой для Москвы — в силу его биографии и связей в России.
Прямой поддержки ни одному из кандидатов представители российских властей и духовенства не выражали. Однако еще до выборов Служба внешней разведки России обвинила вселенского патриарха Варфоломея в попытках «подчинить своему влиянию» Грузинскую православную церковь.
В качестве якобы желаемых кандидатов Константинополя российская разведка называла западноевропейского митрополита Авраама и митрополита Потийского и Хобского Григола, который впоследствии действительно вошел в число претендентов на патриарший престол.
В грузинской патриархии подобное вмешательство со стороны какой‑либо церкви называли «немыслимым и совершенно невозможным», отмечая, что неясно, на чем основаны заявления российской разведки.
По мнению теолога Гочи Барнови, заявление СВР было не только показателем высокого интереса к выборам патриарха, но и звучало как предупреждение со стороны Москвы.
«Дело в том, что большая часть членов Священного синода по своей ментальности пророссийская, — считает эксперт. — На это указывает в целом политика Грузинской православной церкви. К примеру, в 2016 году мы не поехали на собор на Крите, который готовился около 50 лет. Туда отправились все церкви, кроме сателлитных России церквей — Болгарской, Грузинской и Антиохийской, так как была война в Сирии и тогда у России было сильное влияние на эту церковь».
Всеправославный собор на Крите состоялся в июне 2016 года — впервые за более чем 1000 лет. Заявленной причиной отказа от участия тогда было названо несогласие с рядом организационных вопросов и проектами документов.
Между Москвой и Константинополем
Ожидания от выборов нового патриарха в Грузии прозвучали и в Русской православной церкви. Патриарх Кирилл выразил надежду, что грузинская церковь не изменит своей позиции по украинскому вопросу.
Грузинская православная церковь до сих пор не признала автокефалию Православной церкви Украины.
По словам теолога, консультанта при службе по связям с общественностью грузинской патриархии Левана Абашидзе, в конфликте между Русской православной церковью и Константинополем Грузинская православная церковь старается не портить отношения с обеими сторонами.
«Я думаю, Шио III будет придерживаться этого среднего пути», — сказал он, отметив, что в Священном синоде лишь два-три сторонника признания Православной церкви Украины.
«Статус-кво Россию уже не устраивает, — считает доктор теологии Мириан Гамрекелашвили. — При новом патриархе Россия постарается добиваться от грузинской церкви осуждения киевской автокефалии».
Хотя, по его мнению, нет необходимости спешить с этим вопросом: «Можно сохранить статус-кво, но дипломатическими отношениями показать, что ты думаешь… Рано или поздно, если Грузинская православная церковь не окажется в российской орбите, нам предстоит пойти на это признание. Затягивание в этом вопросе — вовсе не плохая стратегия».
Тень патриарха
Патриаршество Шио III начинается в принципиально новой для Грузинской православной церкви ситуации.
Впервые за десятилетия она остается без предстоятеля, чье личное влияние не только позволяло сглаживать конфликты между различными группами иерархов, но и фактически подменяло собой коллективное, синодальное управление.
«Церкви предстоит заново учиться самоуправлению и синодальной жизни. Придется признавать накопившиеся проблемы и их решать. Сакральная фигура Илии II больше не перекроет собой вопросы, которые стоят перед церковью», — говорит богослов и историк церкви Шота Кинцурашвили.
По его мнению, одной из ключевых задач для нового патриарха станет сохранение стабильности и единства внутри Священного синода. «Вместе с тем Шио предстоит сформировать собственный духовный авторитет и накопить социальный капитал административными навыками, любовью или строгостью», — отмечает Кинцурашвили.
Эксперты обращают внимание на вопрос о защите суверенитета церкви не только от внешнего российского влияния, но и от грузинских властей. Как считает Гамрекелашвили, стратегия предыдущих предстоятелей Грузинской православной церкви строилась на балансе — сотрудничество с государством сочеталось с сохранением возможности критики власти.
Шио III же, по его оценке, еще будучи местоблюстителем, в ряде случаев фактически исполнял указы властей. В качестве одного из примеров он приводит дисциплинарные наказания в отношении священнослужителей, критикующих власти и поддержавших проевропейские протесты.
«Патриарх [Илия II] физически был ослаблен, и Шио его использовал как прикрытие, — полагает эксперт. — Если бы он действительно был духовным наследником патриарха, как он заявляет, он бы постарался не уступать суверенитет церкви власти. Церковь — последняя институция, которую до конца не контролировали власти. А теперь они, по сути, нашли фигуру, которая дает им такую возможность».
В своих проповедях и выступлениях Шио III не делал прямых политических заявлений и избегал критики в адрес власти, но публично приветствовал ее отдельные инициативы — в частности, закон, ограничивающий права ЛГБТ‑людей, и исключение из законодательства понятия «гендерная идентичность». Он также неоднократно говорил об угрозах традиционным ценностям и семье извне — в том числе на уровне международных законов и правовых норм.
По мнению Гамрекелашвили, повестка нового патриарха укладывается в рамки «русского консерватизма» — представления о принципиальном несовпадении западных и российских ценностей и духовной миссии по защите пространства, закрытого от западного ценностного влияния.
«Он не упоминает Россию напрямую, но говорит о „православном мире“. Логика такова: можно создать „православный бабл“, где мы будем вместе с русскими, болгарами, чехами, а все происходящее в остальном мире нас больше не касается», — рассуждает эксперт.
Новому патриарху предстоит утвердиться не только внутри церкви, но и в поляризованном грузинском обществе. В том, что ему удастся стать «народным патриархом», критики сомневаются. «Он не народная фигура, в отличие от Илии II, который ко всем выходил. Он „паркетный иеромонах“», — категоричен Гамрекелашвили.
Новый патриарх уже получает поздравления в Грузии и из-за рубежа. Его интронизация состоится 12 мая в кафедральном соборе Светицховели, расположенном неподалеку от Тбилиси в городе Мцхета.