За последние шесть лет беларусское гражданское общество претерпело, пожалуй, самые серьезные изменения. Поменялось практически все: условия существования некоммерческих организаций (НКО), возможности для их регистрации и финансирования, отношения с государством, география работы. Более 2060 организаций были принудительно ликвидированы либо приняли решение о самоликвидации. Но это лишь один из аспектов произошедших изменений. Каким стало беларусское гражданское общество? Перестало ли оно существовать внутри страны и какие вызовы стоят перед НКО, находящимися в эмиграции? Об этом в колонке для «Зеркала» рассуждает юристка Ольга Смолянко.
Ольга Смолянко
Юристка, экспертка в сфере свободы ассоциаций и права НКО. Магистерка политических наук. Директорка правозащитной организации Lawtrend.
То, что создавалось почти тридцать лет
И до 2020 года условия, в которых существовало беларусское гражданское общество, невозможно назвать свободными. Начиная с середины 1990-х НКО сталкивались со сложностями в регистрации, отказами, ограниченным доступом к финансированию, проверками, ликвидациями. Периоды либерализации сменялись новыми ограничениями.
Но, несмотря на это, за почти три десятилетия в стране сформировался разнообразный и профессиональный третий сектор. Появлялись не только общественные объединения, но и фонды, негосударственные учреждения, зарегистрировать которые было проще. Формировались профессиональные команды, накапливалась экспертная база, выстраивалось доверие целевых групп, доноров. Беларусский третий сектор неоднократно находил способы адаптироваться к новым жестким условиям.
НКО работали практически во всех сферах общественной жизни: помогали людям с инвалидностью, семьям детей с тяжелыми заболеваниями, молодежи и пожилым, продвигали гендерную повестку и защищали женщин от домашнего насилия, сохраняли культурное наследие и национальную идентичность, развивали образование, местные сообщества, благотворительность, волонтерство, занимались охраной природы и правозащитной деятельностью.
К 2020 году в Беларуси сложилась инфраструктура организаций гражданского общества, хоть и ограниченная политическими условиями, но живая, разнообразная и развивающаяся. Только зарегистрированных общественных объединений, фондов и негосударственных учреждений было около четырех тысяч. И даже это немного: например, в Чехии, близкой в конце 1990-х к Беларуси по числу населения, уже тогда насчитывались десятки тысяч общественных объединений.
Сегодня картина в нашей стране выглядит совсем удручающе. По состоянию на август 2026 года, по данным Lawtrend, в Беларуси зарегистрированы около 1325 общественных объединений, 457 негосударственных учреждений и 109 фондов, то есть менее 1900 НКО. Однако и эти цифры не отражают реального состояния: часть этих организаций являются прогосударственными, часть изменила юридическую модель существования (например, зарегистрированы и действуют как коммерческие организации).
Под удар попал весь сектор
После постэлекторального кризиса 2020 года давление стало быстро нарастать: проверки, обыски, задержания. Какое-то время можно было предполагать, что репрессии направлены прежде всего против правозащитных структур, инициатив, связанных с протестами, или организаций, публично заявивших несогласие с итогами выборов.
Лето 2021 года эту иллюзию разрушило. В июле обыски прошли у большого числа НКО. Организации столкнулись с изъятием имущества, блокировкой счетов и сайтов. Вскоре стало известно о принудительной ликвидации более пятидесяти организаций. Информация о новых исках и лишениях регистрации появлялась практически ежедневно.
Под ликвидацию попали правозащитные, образовательные, культурные, социальные, экологические, исследовательские, благотворительные, молодежные, женские и другие НКО. Безопасных сфер больше не осталось. Среди ликвидированных такие организации, как «Ахова птушак Бацькаўшчыны», много лет занимавшаяся охраной дикой природы и птиц, объединение защиты животных «Четыре лапы» и еще 12 НКО такой же направленности, более сотни спортивных и благотворительных организаций. Трудно найти сферы, более далекие от политики. Фактором риска стала сама принадлежность к независимому гражданскому обществу.
По данным Lawtrend, на начало августа 2026 года под принудительную ликвидацию подпали не менее 1263 НКО, еще в отношении 806 организаций их участники приняли решение о самоликвидации. С 2025 года кампания массовой ликвидации заметно замедлилась, но не потому, что снизился уровень репрессий. Она превратилась в точечную практику ликвидации неугодных: значительная часть НКО уже была выведена из правового поля в 2021—2024 годах.
Продолжаются и другие формы репрессий. Некоммерческие организации и их ресурсы массово признаются «экстремистскими», создавая риск привлечения к уголовной ответственности сотрудников, волонтеров, участников программ и получателей услуг. Десятки представителей гражданского общества остаются в местах лишения свободы.
Попытки замены независимых организаций
Из правового поля не просто исчезли более двух тысяч НКО. Исчезла значительная часть инфраструктуры, которая создавалась десятилетиями: команды, связи с местными сообществами, экспертные знания, институциональная память, механизмы привлечения волонтеров и финансирования.
Государство пытается заменить их собственными или прогосударственными структурами. Одним из примеров стала инициатива Лукашенко создать единый благотворительный фонд под своим патронажем. В октябре 2022 года был зарегистрирован «Фонд Первого». Однако с тех пор никакой информации о его деятельности не появилось: фонд не публикует обязательную публичную отчетность, у него нет сайта и иных заметных информационных ресурсов.
Пытаются расширить сферы своей деятельности Беларусский союз женщин, БРСМ и другие. Да, прогосударственные организации могут проводить мероприятия, собирать гуманитарную помощь и оказывать отдельные услуги. Однако они не способны заменить независимую самоорганизацию граждан, представлять интересы различных общественных групп в случае конфликта с государственной политикой или осуществлять общественный контроль.
Так, государственная служба может помогать человеку с инвалидностью, но организация, созданная самими людьми с инвалидностью или родителями детей с определенным заболеванием, часто видит иные аспекты проблемы и глубже ситуацию в целом. Государство может охранять природу или финансировать культуру, но не может независимо контролировать или критиковать собственные решения, административно воспроизвести инициативу локального сообщества. Невозможно быстро заменить и экспертную организацию, годами накапливавшую знания.
Гражданское общество стало менее видимым
Повторюсь, некоммерческий сектор существенно изменился. Сегодня значительную его часть составляют структуры, лояльные государству или встроенные в государственную идеологическую систему. Но рядом с ними внутри Беларуси продолжают работать НКО, которые непублично помогают своим целевым группам, реализуют проекты и пытаются представлять интересы людей.
Они вынуждены использовать максимально нейтральную лексику, сокращать адвокацию, демонстрировать участие в ожидаемых государством проектах. Эту стратегию выживания можно критиковать за компромиссы. Но выбор внутри страны нередко выглядит не как «быть независимой или стать провластной», а как «адаптироваться или перестать существовать и оставить без помощи свои целевые группы».
Часть гражданского общества — за пределами страны
В результате репрессий значительная часть беларусского гражданского общества теперь институционально находится за пределами страны. Одни НКО полностью переориентировались на решение проблем стран вынужденного пребывания, другие сосредоточились на работе с беларусами за рубежом, третьи продолжают работать преимущественно для целевых групп внутри Беларуси, а часть сочетает эти направления.
Возникла парадоксальная ситуация: организация может не быть зарегистрирована в Беларуси, ее сотрудники могут находиться в нескольких странах, но значительная часть ее деятельности по-прежнему посвящена Беларуси.
Эмиграция позволила сохранить команды и компетенции, но не может заменить работу внутри страны. Чем дольше организация находится за рубежом, тем сложнее сохранять непосредственный контакт с происходящим внутри страны и работать с людьми, для которых сама связь с независимой организацией может создавать риск. Вместе с тем НКО в вынужденном изгнании осуществляют важную деятельность, которая недоступна НКО в Беларуси: занимаются документированием, мониторингом, международной адвокацией.
Что имеем в итоге
Несмотря на ликвидацию более половины НКО и продолжающиеся репрессии, гражданское общество Беларуси не исчезло. Оно стало меньше, не таким публичным, более осторожным и в то же время гораздо более разнообразным. Сегодня оно существует в разных формах: в зарегистрированных организациях внутри страны, незарегистрированных инициативах, организациях в вынужденном изгнании, диаспоральных сообществах.
За шесть лет изменились и условия, в которых существует некоммерческий сектор, способы его работы, источники финансирования, отношения с государством, возможности взаимодействия с людьми внутри страны.
Одновременно возникли новые вызовы, на которые пока нет ответа. Сможет ли гражданское общество внутри Беларуси сохранить себя в условиях продолжающегося давления? Удастся ли организациям в вынужденном изгнании сохранить ресурсы, команды и связь с происходящим в стране? И, наконец, каким станет беларусское гражданское общество через пять или десять лет и удастся ли ему сохранить свою субъектность?
Мнение авторки может не совпадать с позицией редакции.
Поблагодарить за статью