Летом школьники на три месяца остаются почти без присмотра. Вопрос решается бабушками и дедушками, а еще летними лагерями — вот только на новом месте все иногда складывается иначе. Ребенок может не найти друзей, не вписаться в коллектив, стать объектом травли. «Зеркало» поговорило с людьми, которые сталкивались с буллингом в лагере, и спросило у психолога, что делать в таком случае родителям и как помочь своим детям.
Имена героев в тексте изменены.
«Высмеивали то, что я начал гулять с девочкой»
С травлей в лагере сталкивался и 33-летний Владислав. Причем это было «не раз и не два, а фиг знает сколько», отмечает он. Хотя некоторые смены (в том числе первая) оказались хорошие. А потом начались проблемы.
— Детство пришлось на нулевые, тогда много кому от предприятий давали путевки в лагерь, — вспоминает он. — Ну и меня тоже не обошло это стороной, поэтому ездил где-то с семи до 17 лет. А так как я внешне выглядел старше своего возраста, меня постоянно отправляли в отряды, где либо собирали разновозрастных детей, либо я был самым младшим. И в итоге часто становился жертвой буллинга, мне придумывали разные кликухи, смеялись и так далее. В первый раз, когда столкнулся с травлей, это были шпыняния, обидные кричалки. Могли побить на тихом часу, пинать, но не очень сильно.
Еще один случай, который запомнился Владиславу, произошел через несколько лет. Тогда в жизни мальчика произошла первая попытка «погулять» с девочкой — и это привлекло излишнее внимание.
— Тогда сформировали сборный отряд, где все были разновозрастные. И я оказался самым младшим. До сих пор помню, как высмеивали то, что я начал гулять с девочкой, танцевал с ней, — рассказывает он. — Случались и другие издевательства: придумывали разные дразнилки, игнорировали. Физический буллинг в подростковом возрасте применялся редко, так как люди понимали, что могут последовать проблемы. Что интересно, даже знакомый, с которым я до этого общался, по приезде в лагерь начал меня буллить вместе со всеми.
Во время той смены Владислав заболел и попал в изолятор. Но если других детей такая ситуация расстраивала, собеседник, наоборот, обрадовался: «Для меня это был праздник какой-то, отдых от постоянных издевательств».
— Уже не помню в деталях, как я реагировал на травлю, — делится он. — В детстве, наверно, больше пытался подружиться, в подростковом возрасте — уже стал давать отпор. Конечно, звонил родителям, просил меня забрать. Когда они навещали, говорил, что мне тут не нравится. Но, повторюсь, это были нулевые, и они действовали из лучших побуждений, мол, отправили в лагерь, на природу, там кормят, ребенок оздоравливается. Ну и о буллинге, наверное, особо не знали. В общем, не помню, что мне отвечали, но домой не забирали. Думаю, из-за такой позиции родителей появилась уверенность, что можно рассчитывать только на себя.
Правда, однажды родители Владислава все же вмешались, делает оговорку он. Так, во время одной из первых смен поговорили с родителями мальчика, который бил собеседника, и с вожатыми — тогда его на пару дней забрали домой. После возвращения обидчика физического буллинга уже не происходило, вспоминает собеседник. Или иногда родители приезжали за ним на несколько дней раньше конца смены («Я был на седьмом небе от счастья»).
— Даже после таких историй на следующее лето все равно ехал в лагерь, — вспоминает мужчина. — Видимо, для детей нулевых это было само собой разумеющееся, раз родителям на работе дают путевку. Плюс все-таки оставался положительный опыт, поэтому каждый раз думаешь: может, сейчас все нормально пройдет. И в те смены, когда все было в порядке, много хорошего происходило.
Несмотря на позитивные истории, буллинг все же отразился на взрослой жизни, признается собеседник. Прежде всего на возможности выстраивать отношения с людьми (в том числе и романтические).
— Я до сих пор в больших компаниях не проявляю инициативу, больше отмалчиваюсь, не иду на контакт с людьми, как бы чего-то опасаясь. Ну и опыт отношений у меня был минимальный, я до сих пор один, — делится Владислав.
«Вечерами и на тихом часу я плакала в подушку»
С буллингом «в легкой версии», как она это называет, в 11 лет столкнулась 28-летняя Вероника. Тогда она поехала в лагерь впервые — и не сошлась характерами с соседкой по комнате.
— Нас было всего двое в четырехместной комнате: я и эта девочка. Я очень мягкий человек, а она сразу начала качать права, меня строить. Уже не помню деталей, но она всячески подавляла меня морально, оказалось очень тяжело находиться с ней в одной комнате. Вечерами и на тихом часу я плакала в подушку, — вспоминает Вероника. — Вроде та девочка и не делала каких-то пакостей, но явно пыталась доминировать. А я, как уже говорила, приехала в лагерь в первый раз, в целом была домашним ребенком — и с отстаиванием границ все было плохо.
Спустя пару дней в комнате появилась еще одна соседка, с которой у Вероники сразу нашелся общий язык. Но дружба продлилась всего день — первая девочка взяла новенькую в оборот, вспоминает собеседница.
— Та соседка, которая изначально меня подавляла, мгновенно переманила эту девочку к себе. Мне было очень грустно: только я после неудачного заезда в лагерь приобрела одну-единственную подружку на отряд, как тут и ее переманили. Она меня не буллила, но дружить она со мной перестала, — продолжает беларуска. — Потом я тоже плакала по ночам, дня три-четыре, пока не приехали родители. Даже неловко это вспоминать, потому что я там развела драму: рассказывала им все в слезах и соплях, очень просила забрать меня из лагеря.
Тогда родители вступились, и девочку перевели в другой отряд. Там уже стало «нормально», вспоминает она. Хорошим то время в лагере Вероника не называет, но в новом отряде смогла найти приятельниц — и смена прошла гораздо лучше, чем могла бы.
— Похожий опыт случился лет в 14 — тогда я тоже не очень сошлась по характеру с соседками по комнате, — продолжает беларуска. — Они были громкими, очень уверенными и нагловатыми, а я — довольно тихий интроверт «на своей волне». Эти девочки очень часто странно на меня смотрели, говорили «чего ты такая тихая, мы вообще не понимаем», и как-то подшучивали иногда… И вроде шутили они не очень жестко, издевками не занимались, но все равно я чувствовала себя белой вороной в отряде. Очень расстраивалась, было дискомфортно и обидно, что мы не сошлись. Я прямо чувствовала какие-то обсуждения за спиной.
Во второй раз Вероника поделилась переживаниями с мамой — та поддержала и посочувствовала. Но об отъезде из лагеря раньше времени речи уже не шло, вспоминает собеседница: «Ничего трагичного прямо не происходило, просто было скорее неприятно и одиноко немного». Причем такая ситуация случалась не каждый раз, подчеркивает беларуска.
— За год до того случая я ездила в тот же лагерь, и, наоборот, все здорово сложилось: сразу получилось найти подруг, мальчики за мной бегали, и на дискотеках от них отбоя не было, я участвовала в постановке лагерных концертов… — вспоминает она. — Наверное, дело в том, что я раскрываюсь, только если нахожу своих людей: тогда могу быть очень общительной, настолько, что просто рот не закрывается. И во взрослой жизни нередко повторяется та же ситуация: я слишком на своей волне, слишком тихоня, слишком интровертная, и порой меня не включают в свой круг. К счастью, подруги у меня есть, но найти их было не так легко.
Почему в детских лагерях случается буллинг
По словам психолога Анны Матуляк, временность коллектива в детском лагере — одна из причин буллинга там. И часто в такой ситуации «жертва» находится быстрее, чем в школе или классе.
— Любая новая группа проходит этап формирования иерархии. Психике (детской тоже) важно как можно быстрее понять, кто здесь сильный, кто слабый, кто свой, кто чужой, — объясняет Анна. — В постоянных коллективах на это есть много времени, месяцы. В лагере — несколько дней. Поэтому этот процесс становится очень интенсивным и быстрым.
Вторая причина, продолжает психолог, — то, что дети оказываются без привычных опор (родители, свои комнаты), которые сами по себе регулируют нервную систему.
— Например, моя дочка была в лагере в прошлом году, и она страдала от того, что в комнате четыре человека. У нее СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности), она нейроотличная и очень чувствительна к запахам, к тактильным ощущениям. Но если дома она может закрыться в своей комнате, залезть под одеяло, пойти в наушниках музыку послушать, и никто ее не будет трогать, то в лагере такой опоры нет. Это все очень большое напряжение и возбуждение нервной системы, — рассказывает Матуляк.
В такие моменты внутри возникает очень много тревоги — и психика начинает искать способ вернуть контроль. А самый древний путь это сделать, говорит специалистка, — это вычислить «своих», объединиться с ними.
— А самое всегда четкое объединение и сплочение обычно против кого-то, — объясняет психолог. — Редко в таких условиях буллинг рождается из ненависти к конкретному ребенку, скорее он становится способом группы снизить свою тревогу через поиск общего врага. Тогда ребенок может стать контейнером слива напряжения для всей группы. Поэтому здесь важно, чтобы в лагерях не просто был психолог, а чтобы существовали встроенные процедуры, которые помогали бы взаимодействовать друг с другом. Чтобы вожатые следили за климатом в коллективе. Например, когда я ездила в лагерь в подростковом возрасте, у нас была такая традиция: каждый вечер мы садились в круг, передавали свечу, рассказывали, что хорошего, что плохого произошло за этот день, кому я благодарна, на кого я обиделась сегодня. Просто проговаривание напряжения очень сильно помогало.
Наконец, сказывается закрытое пространство и совместное проживание. В обычной жизни ребенок приходит домой, где все привычное и понятное, и сама знакомая среда успокаивает и регулирует эмоции.
— Например, даже если родителей нет дома, у моей дочери есть знакомое любимое одеяло, каморка под лестницей, как у Гарри Поттера, в самой комнате маленький домик — много мест, где она может восстановиться, получить поддержку, безопасность, — приводит пример специалистка. — В лагере ребенок лишается такой возможности. А контакт с другими людьми становится непрерывным: спальня, столовая, кружки, прогулки. Если отношения складываются плохо, то психика просто не может восстановиться, не может это переработать, она в постоянном стрессе.
К тому же закрытое пространство не дает возможности для маневра. Если в классе можно сменить компанию на перемене, то в лагере сложившиеся социальные репутации живут круглосуточно. Поэтому даже какая-то небольшая насмешка может за несколько дней превратиться в устойчивую роль отвергнутого ребенка, говорит Матуляк. Но не все так печально, добавляет она.
— Шанс изменить ситуацию за время смены, конечно, есть. Но важно понимать, что меняется не только отношение одного ребенка к другому, но и динамика всей группы. Если взрослые будут замечать, что происходит, будут менять правила, не позволят закрепиться этим ролям, не будут подыгрывать буллингу — все возможно. Вожатые могут вовлекать детей в совместную деятельность, где они могут получить новый опыт друг от друга, проводить конкурсы или игры с взаимной поддержкой, где дети могут сплотиться. Это все очень важная история, — уверена психолог. — Но мы знаем, что среди взрослых, к сожалению, поддерживающих травлю достаточно. Они сами выбирают ребенка, начинают его критиковать, унижать — и другие дети очень быстро это подхватывают.
На характер буллинга влияет возраст детей, говорит Матуляк. Так, младшие дети более импульсивны, их агрессия скорее ситуативна. При этом они быстрее забывают конфликты. Подростки же более ориентированы на свой статус внутри группы и не так озабочены импульсивными действиями, объясняет специалистка:
— Принадлежать к своей группе, своей стае — это вообще базовая психологическая потребность для них. Поэтому исключение из группы и ее давление переживаются тяжело, а для того, чтобы стать ее частью, прилагаются огромные усилия.
Что делать родителям в такой ситуации
Во-первых, говорит Анна Матуляк, не набрасываться сразу с вопросом: «Что ты сделал не так?» Он только усиливает чувство вины. Поэтому первым делом психолог советует дать ребенку ощущение реальности.
— Сказать: «Я тебе верю. То, что с тобой происходит, действительно больно. Так происходить не должно. Ты не обязан (не обязана) справляться в одиночку. Хорошо, что сказал». Когда психика начинает выходить из режима выживания, тогда можно обсуждать какие-то конкретные действия.
Во-вторых, если дети жалуются на травлю, важно говорить о происходящем с вожатыми в лагере. Здесь главное не начинать с обвинений, отмечает Матуляк.
— Можно интересоваться: «Что вы заметили?», «Как вы оцениваете ситуацию?», «А что вы планируете делать?» Очень много зависит от того, воспринимают ли взрослые происходящее как конфликт между детьми или понимают, что имеют дело именно с групповым насилием.
Наконец, отмечает специалистка, если ребенок просится домой, не обязательно сразу забирать его. Вначале надо понаблюдать и понять, в чем причина.
— В прошлом году дочка тоже просилась, плакала. Я проверяла: скучно ей или нет, происходит ли что-то. Попросила психолога поговорить — ей стало получше. Потом попросила педагога разрешить ей не участвовать во всех мероприятиях. В итоге она просилась домой все реже, дотянула до конца смены, а впечатления остались нормальные, — вспоминает Анна.
Если причина все же в коммуникации в коллективе, иногда тоже полезно подождать, считает психолог. Как уже упоминалось, в отдельных случаях конфликт все же можно решить — и поэтому каждую ситуацию нужно оценивать индивидуально.
— Иногда полезно дать сыну или дочери столкнуться с опытом, где ситуация может быть разрешена, — считает собеседница. — Если в лагере есть контакт с кем-то, хотя бы с одним взрослым, если есть возможность вмешательства, а состояние ребенка не ухудшается, то лучше попробовать ситуацию изменить. Тогда важно дать ощущение, что он не один. Чтобы был регулярный контакт с родителями, возможность рассказывать о том, что происходит, без оценки. Без дурацких советов в стиле «не обращай внимания» и идеи того, что ребенок сделал что-то не так. Напоминать, что буллинг — это всегда результат взаимодействия группы.
Самое главное, говорит Анна, понять, почему вы оставили чадо на смене. Если цель — «научить жизни» и «закалить», то решение явно нужно пересмотреть, считает психолог.
— Никогда в жизни нельзя оставлять ребенка один на один с буллингом с целью научить терпеть, «закалить». Выбросить это из головы всем родителям, учителям, педагогам, потому что это ломает. И учит только одному: ни на кого нельзя рассчитывать, ни на кого нельзя надеяться, — уверена она.
Если же вы видите, что ребенок просит забрать домой не просто от скуки или движимый эмоциями в моменте, а перестает есть или не спит, жалуется на какие-то боли, начинает происходить что-то со здоровьем — в такой ситуации важно прислушаться, считает Матуляк.
— Может казаться, что он придуривается и специально придумывает болезни, чтобы его забрали, но так реагируют детская психика и тело. Они связаны. Если нет возможности проживать эмоции, уйти из ситуации, то начинает подключаться тело, — говорит она. — Если вы замечаете, что дочь или сын в отчаянии, начинает говорить, что «лучше умереть вообще, чем тут оставаться», вы понимаете, что он становится объектом систематического унижения или физического насилия, а взрослые не вмешиваются — это тоже знак, что надо брать дело в свои руки.
В ситуации, когда с буллингом разобраться не удалось и вы решили забрать ребенка из лагеря, важно сделать так, чтобы этот неудачный опыт не стал восприниматься им как определяющий себя.
— Самая большая опасность не в самом факте травли, а в том, что ребенок может выстраивать свою идентичность вокруг него. Тогда «со мной однажды была такая история» превращается в «со мной всегда так», «всегда не так», «я не тот, не такой», «меня не примут». Поэтому не нужно считать, что чадо вернулось из лагеря — и все закончилось, — подчеркивает специалистка. — Важно обсуждать произошедшее. Создавать противоположный опыт: отношения, в которых ребенка принимают, коллективы, где он чувствует безопасность, взрослых, которые способны защитить. Психика формирует представление о мире не по одному событию, а по повторяющемуся опыту. Задача родителей — не перевернуть страницу, а помочь дочери или сыну этот опыт переварить, чтобы он не был главным доказательством того, что «со мной что-то не так».
Поблагодарить за статью