Война США с Ираном привела к энергетическому кризису — он начался в Азии и постепенно подбирается к Европе. Первый удар приняли на себя бедные страны, но и среди богатых есть жертвы. Первой и больше других пострадает Великобритания. Почему? Рассказывает Русская служба Би-би-си.
Во-первых, потому что она более других стран «Большой семерки» зависит от импорта энергоресурсов, а значит, дефицит немедленно сказывается на ценах внутри страны. Германия, Япония и Франция тоже импортеры, но у них, в отличие от Британии, есть запасы газа и возможности временно заместить его углем. А США с Канадой и вовсе на полном энергосамообеспечении и даже экспортируют излишки.
И во-вторых, потому что Британия подошла к этому кризису ослабленной после нескольких предыдущих, и доступный властям набор антикризисных мер скуднее, чем в других богатых и развитых странах.
Как так получилось и могут ли власти Британии быстро исправить ситуацию?
«Мы ничего не можем сделать»
Из-за войны США с Ираном вот уже два с лишним месяца в Персидском заливе заблокированы 10% мировых поставок нефти и 17% газа. Мировые цены на нефть почти удвоились, что привело к скачку цен во всем мире, но особенно выраженным среди развитых стран он оказался в Британии.
Подорожали не только бензин и дизель, но и парацетамол и другие лекарства, а супермаркеты пригрозили начать переписывать ценники, если война затянется.
Разгон инфляции грозит прервать рост реальных доходов населения и подорвать потребительский спрос. Он же ставит под вопрос планы Банка Англии снижать ставки по кредитам ради поддержки производства и потребления.
По этим причинам экономисты дружно пересмотрели прогнозы роста британской экономики.
Еще в марте, после первого месяца войны, собранный британским Минфином консолидированный прогноз аналитиков крупнейших частных банков и компаний предвещал Британии рост экономики на 0,9% в 2026 году. В апреле их консенсус сполз к отметке 0,6%.
Пессимизм разделяют международные организации. И МВФ, и клуб богатых стран ОЭСР после первых недель иранской войны пересмотрели свои прогнозы и предсказали, что Британия пострадает более других развитых стран.
Чтобы остановить сползание страны в рецессию, власти теоретически могут поддержать бизнес и население либо через бюджетные дотации и субсидии, либо через кредитную политику — сокращение ставок по кредитам.
Первый путь перекрыт гигантским госдолгом, накопленным в предыдущие кризисы. А второй исключен, потому что инфляция до войны замедлялась, а теперь — разгоняется, сказал глава британского центробанка Эндрю Бейли.
«Чем дольше будет продолжаться конфликт на Ближнем Востоке, тем серьезнее будут его последствия, — сказал глава Банка Англии. — Перелом инфляционного тренда является прямым следствием этого конфликта».
«Мы ничего не можем сделать инструментами денежно-кредитной политики для того, чтобы сдержать рост расходов британских компаний и населения».
Битва за битвой
Новая напасть пришла в Великобританию еще до того, как она оправилась от четырех предыдущих кризисов последнего десятилетия.
Два были вызваны внешними бедами — ковидом и российским вторжением в Украину. Два других — дело рук самих британцев: брексит и бюджетный эксперимент Лиз Трасс, чуть не разоривший страну «наценкой за придурковатость».
После каждого нокдауна Британия приходила в себя, поднималась на ноги, но набраться сил не успевала — тут же следовал новый. Чем дальше, тем больше вероятность, что следующий кризис отправит британскую экономику в нокаут и обернется рецессией.
«За последнее десятилетие британскому бизнесу так и не удалось перевести дух и восстановить запас прочности. Экономика адаптировалась, но не восстановилась, — подводит итоги свежего ежеквартального опроса бизнесменов Торговая палата Великобритании. — Главная угроза не в новом кризисе дефицита энергоресурсов, а в том, что череда потрясений обернется долгосрочными последствиями для экономики».
Сначала британцы проголосовали за брексит, и, вопреки обещаниям авторов идеи, Британия в 2020 году развелась с Евросоюзом жестко, а не мягко. Коллапса не случилось, деловая активность в стране не сократилась. Однако и расти она перестала. «Не паника, а паралич», — так описала ситуацию Торговая палата.
Другое дело — пандемия ковида, случившаяся сразу за брекситом. Тут уже все резко ударили по тормозам, «однако на этот раз причиной были не сомнения в будущем, а полное отсутствие всего: покупателей, выручки и нормальных условий для ведения бизнеса», — вспоминает Торговая палата.
Не прошло и двух лет, как Россия в феврале 2022 года вторглась в Украину и спровоцировала энергетический кризис в Европе.
А спустя всего полгода в результате кризиса в правящей партии Британии в премьерском кресле вместо Бориса Джонсона оказалась Лиз Трасс. Она решила сократить налоги ради оживления экономики, но не объяснила, как собирается финансировать расходы в прежнем объеме. В результате рынки обвалились, цена обслуживания гигантского госдолга выросла, а Лиз Трасс отправилась в позорную отставку.
«Уверенность бизнеса в будущем стремительно улетучилась. Инвестиции рухнули. На этот раз под вопросом оказалась финансовая стабильность, а не спрос или предложение», — отмечает Торговая палата.
С тех пор власть в стране сменилась, но накопленные проблемы вынудили уже новое правительство поднимать налоги, что еще больше отбивает у бизнеса охоту нанимать людей и вкладываться в развитие.
В таком подвешенном состоянии британская экономика подошла к иранской войне. Деловая активность в стране снова замерла.
«Опросы бизнеса показывают, что кризиса нет. Но и роста нет, — сообщила Торговая палата. — Темпы роста экономики ниже потенциала, и ее возможности пережить очередной кризис ограничены».
Плохие новости. И хорошие
Главная уязвимость Британии на этот раз — зависимость от импорта нефти и газа, отсутствие альтернатив, запасов и собственной добычи.
На нефть и газ приходится почти 75% всей потребляемой энергии в стране. Оставшаяся четверть — электроэнергия, в производстве которой газ и нефть занимают еще 35%. Доля возобновляемых источников постоянно растет, и сейчас на них приходится 65% производства электроэнергии. Однако грузовики по-прежнему ездят на дизеле, а дома топят газом, поэтому в целом в энергобалансе страны на ископаемое топливо приходится более 80%.
Поэтому дефицит нефти и газа напрямую сказывается на самочувствии британской экономики. Особенно с учетом того, что еще до войны цены на электроэнергию для промышленности в Британии были в три раза выше, чем в США, почти вдвое больше, чем в соседней Франции, и на треть выше, чем в Японии и Австралии.
А население Британии уже платит за свет вдвое больше, чем в США, и почти на 40% больше, чем французы, японцы или австралийцы, свидетельствует статистика клуба богатых стран ОЭСР.
Газ не только является важным сырьем для генерации электроэнергии (более 30%), но и ориентиром для установления цены за киловатт-час. Поэтому, когда дорожает газ, растут цены на всю электроэнергию, даже выработанную из возобновляемых источников.
Заменить газ Британии нечем. Другие страны в периоды кризиса переходят на уголь. Так было после вторжения России в Украину, и так происходит сейчас. Однако Великобритания лишена такой возможности, поскольку закрыла последнюю резервную угольную электростанцию еще осенью 2024 года.
А через год британцы зачехлили еще и два нефтеперерабатывающих завода. Осталось всего четыре, причем самый современный из них был построен в 1969 году, еще до того, как британцы начали промышленную добычу нефти в Северном море.
Поэтому сейчас страна остро ощущает дефицит авиакеросина и других нефтепродуктов, запертых в Персидском заливе из-за блокады Ормузского пролива.
Но не все так плохо. Как только разразился кризис, статистика показала, что дела до войны шли лучше, чем думали. Рост экономики в январе и феврале оказался выше прогнозов и первоначальных оценок, а занимать пришлось намного меньше, чем думали, поскольку выросли налоговые поступления.
И они могут вырасти еще больше, поскольку нефтегазовые компании получают сверхприбыли от рекордных цен на нефть и бензин.
Энергетический кризис также заставил власти зашевелиться и ускорить программу сокращения зависимости от импорта нефти и газа. В том числе за счет разработки новых месторождений нефти в Северном море, о чем до войны говорить вслух было неприлично.