Журналист. Специализируюсь на политических темах.
Если вы заметили ошибку в этом тексте, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter
Политзаключенных встретили в Вильнюсе. Освобождения могут продолжиться — рассказываем, что известно на этот момент«Коул анонсировал цифру больше 200. Но я думаю, что это еще не завершение, а перерыв».
«Лукашенко явно не удовлетворен». Спросили у эксперта, почему переговоры с США получились не такими результативными«Это может быть оформлено как очередное „помилование“ ко Дню народного единства», — говорит аналитик о возможных скорых освобождениях политзаключенных.
«Частичный провал». Экономист Лев Львовский — о снятии санкций США с «Лакокраски» и «Беллесбумпрома»«Решение вопроса с Citibank принесет больше реальной пользы, чем снятие санкций с двух предприятий».
«Надо было любить президента». Эксперты ООН опубликовали новые подробности о пытках и бесчеловечном обращении в Беларуси«Освобождения важны для тех, кто вновь обретает свободу, но их нельзя ошибочно считать окончанием репрессий».
Каким образом Николай Лукашенко мог одновременно учиться в Китае, служить в армии, а потом и летать с отцом в командировки — эксперт«Его процедура призыва, вероятно, отличалась от штатной».
«Авторитаризм не был предопределен». Интервью с исследователем 1990-х Владимиром Козловым — о свободе и феномене тех лет в Беларуси«1999 год, пять лет с первых выборов, и мы даем информацию, что больше не называем Лукашенко президентом, не считаем его таким».
«Осознанный выбор жить в Беларуси». Максим Знак — о приговоре Дмитрию Лаевскому и будущем адвокатуры«Непросто сделать так, чтобы на юридическом факультете студенты охотнее шли на адвокатскую специализацию. Сейчас во внутреннем конкурсе побеждают судьи, прокурорские сотрудники и следователи», — рассказал «Зеркалу» Максим Знак.
«Польша радикализирует свою политику в отношении беларусов». Польский эксперт — о рисках из-за возвращения Почобута и легализации СПБ«Беларусские поляки и Польша пытаются нащупать, насколько далеко можно зайти в нормализации не только польско-беларусских отношений, но и деятельности самого Союза поляков».
Спросили у МИД Польши, как возвращение Почобута отразится на беларусах в этой стране и выдаче им документов«Это пример наших постоянных усилий в борьбе за права человека».
Беларус провел в Гданьске митинг против затягивания сроков выдачи ВНЖ и добился диалога с властями. Мы с ним поговорили«Выйти к толпе людей, возмущенных столь серьезными задержками, со стороны руководства воеводства было смелым шагом», — считает организатор митинга.
«Лечение симптомов, а не болезни». Почему в Минске дворы заставлены машинами и что с этим делать«Городская среда и транспортная система стимулируют людей покупать машины».
Сергей Тихановский против СМИ и блогеров. Зачем и как это ударит по Светлане — мнение«Нам что, защищать медиа от мужа Светланы? Как критиковать его новых союзников, не критикуя при этом его самого?»
«По идее, нужно задействовать беларусскую территорию». Аналитики — о том, зачем Лукашенко ездил к Путину после визита директора ЦРУПоездка выглядела особенно странной с учетом того, что в Беларуси ее назвали «рабочей», а в России — «неформальной». «Зеркало» спросило у экспертов, что могло стать причиной такой спешки и о чем на самом деле могли говорить в Москве.
Чалавек, які даў надзею. Якім запомнілі Аляксандра Мілінкевіча вядомыя беларусы«Аляксандра Мілінкевіча было немагчыма не любіць».
«Передайте Дональду, я согласен». Как Трамп и его посланники договаривались с Лукашенко об освобождении политзаключенных и что (не) удалосьЗа год после телефонного разговора Лукашенко с Трампом и анонсирования скорого освобождения 1300 политзаключенных, из беларусских тюрем при посредничестве США вышел 461 человек. Только чуть более половины из них получили возможность остаться в стране — остальные были высланы из Беларуси. За решеткой остаются 879 политзаключенных.
«Я не Лени Рифеншталь». Что происходило на БТ, в СК и в Академии МВД в день самого массового марша в истории Беларуси«Здание БТ на Макаёнка превратилось в крепость: несогласным сотрудникам заблокировали пропуска, а территорию оцепили. Компания перешла в режим, который бывает перед войной», — вспоминает экс-телевизионщица.