«У меня ощущение, что в течение пяти лет все банки застрелятся». Виктор Бабарико встретился с беларусами Вильнюса — собрали главное

11 мая 2026 в 1778477760
Алеся Журавка / «Зеркало»

Впервые после освобождения Виктор Бабарико встретился с беларусами. Для этого он прилетел в Вильнюс из Берлина, где сейчас живет. Увидеть экс-банкира и претендента в кандидаты на пост президента пришли около 50 человек. Их интересовали совершенно разные вопросы - от его экономического прогноза до собак экс-политзаключенного. Приводим главные цитаты.

О вере в честные выборы

- Ну, начнем с того, что я не просто верил, я был в этом абсолютно уверен. И вся наша система показала, что если бы - и все, что мы делали, - если бы все было в рамках закона, то никакая система - еще раз: в рамках закона, - никакая система, даже созданная Иосифом Виссарионовичем Сталиным, который говорил: «Неважно, как они голосуют, главное - как мы считаем», мы бы ее преодолели. И мы ее преодолели. И вы это видели.

И самое главное достижение состояло в том, что на самом деле Беларусь увидела реальную поддержку. Ту, которая, собственно, была. Поэтому вопрос состоит в том, что… как я всегда говорю, победили или проиграли? Нам не дали медаль, но мы победили.

О 2020-м

- Не знаю, может быть, я излишне оптимистичен, но от многих людей слышал, и не только в Беларуси: в 2020 году родилась беларусская нация. Я понимаю, что будет хейт, но ведь никогда до того года мы не видели такого подъема национального самосознания. И поэтому в 2020-м родилась беларусская нация. Это очень большая победа.

Самую главную особенность мы показали всем: во-первых, слабость власти, а во-вторых, теперь ни у кого нет иллюзий относительно режима в Республике Беларусь. Просто нет. И если вы мне скажете, что и в 2020-м их не было - это неправда. У многих еще было: «А может быть, а как-то еще…». Но случился 2020-й, и все - иллюзий нет. Это тоже очень ценная вещь.

В чем я абсолютно убежден: та система ценностей, ради которой вы выходили в 2020-м (а кто-то и позже), стоит того, чтобы каким-то образом пожертвовать частью своего материального благополучия. И я считаю, что это самое важное для любого человека - иметь внутри себя систему ценностей, которую ты точно себе представляешь и которую нельзя предавать, потому что в этом случае ты предаешь себя.

О правильности своих действий

- Я не оперирую категориями правильности. Я делал то, что считал нужным. Это не обязательно правильно для кого-то и, возможно, даже для меня самого. Но делать то, что ты считаешь нужным, то, что ты считаешь по совести, - это самое важное. А правильно, неправильно - уже другое. И вот здесь я соглашусь с тем, что да, в большей степени я всегда делал то, что считал нужным тогда делать.

О будущем развитии Беларуси

- Для Беларуси, с моей точки зрения, ничего не изменилось. Она ценна своим интеллектуальным потенциалом. Начиная с Советского Союза, более 70% беларусского ВВП производилось именно товарами с высокой добавленной стоимостью. Вся нефтянка Советского Союза передовая была у нас сделана, радиоэлектроника - все… То есть мы всю жизнь при правильном развитии ориентировались на «мозги». Соответственно, я считаю, что это нужно делать: мозги и, условно говоря, наше географическое положение.
То, что происходит сейчас, - прямо противоположная история. Мы плачем о том, что у нас нет ресурсов в земле, и выгоняем головы и мозги, которые у нас есть, которыми мы гордимся. В этом есть огромная проблема сегодняшней Беларуси. Потому что технологическое отставание, которое сейчас происходит (я не говорю, что оно необратимо), - это страшная вещь. И если мы вспомним тот короткий период, когда наша страна шла правильно, то даже был хороший лозунг - «IT-страна». Сейчас мы его уже не вспоминаем.

Самый главный ресурс, который у нас будет, - люди. Развивать интеллектуальную часть - наиболее важное, возможное и нужное. Это наша ниша. К сожалению, сегодня этот путь для нас закрыт. Мы производим оружие для войны, отправляем своих строителей в Россию, а сами что делаем? Сельское хозяйство. В XXI веке основная наша проблема - чтобы люди что-то поели. Наверное, с точки зрения того, чтобы что-то поели, это правильно. Но это не развитие.

О поисках работы

- Да, я сейчас ищу работу и веду переговоры. Потому что я абсолютно уверен, что для того, чтобы работать в политической сфере, у тебя должен быть какой-то доход. И только тогда ты можешь работать на этом поле без личной корысти.

О банке для мигрантов

- Я изначально, когда вышел, сказал, что банковская сфера для меня закрыта. Почему? Потому что абсолютно уверен в том, что нельзя встроиться в систему, для тебя чуждую. То есть я, наверное, был каким-то менеджером в беларусской банковской системе, наверное, был бы интересен в российской, но вряд ли в немецкой. Потому что я просто не знаю ее. Там совсем другие принципы. Поэтому я вычеркнул банк из списка возможных моих профессиональных интересов.

Но в одном из разговоров возникла тема, что существуют большие проблемы с доступом к ресурсам. И не только с точки зрения открытия счетов, но и вообще фондирования и финансирования малого и среднего бизнеса среди эмигрантов. И мне сказали: «Вот ваш же такой классный опыт, почему не посмотреть?» Я поулыбался, но думаю: все-таки, наверное, тема может быть интересна. И все на этом.

Но тут мне сказали волшебное слово ЕБРР - Европейский банк реконструкции и развития. А мы как «Белгазпромбанк» были самым крупным его партнером. И вдруг меня посетила мысль: в ЕБРР практически свернулись все основные программы для Беларуси. А банк эмигрантов для развития малого и среднего бизнеса, по идее, хорошая штука. Я, честно скажу, позвонил туда: «Слушайте, а где вы сейчас работаете?» Они говорят: «Мы не работаем нигде в Восточной Европе. Ушли в Африку, на Ближний Восток». - «А фондирование в Польше можно сделать?» - «В Польше сделаем, в Германии нет, а в Польше можно».

И я вдруг думаю: если будет Европейский банк партнером, идея имеет право на существование. Я воодушевился, думаю: ну вот, надо заниматься. Но потом я встретил ребят, которые занимаются, назовем так, финтехом. И когда мы начали обсуждать, и я стал рассказывать, как мы видим новый банк, оказалось, смысла нет. Лозунг «Белгазпромбанка» в конце 2010-х - «Мы убьем все банки и застрелимся последними», - оказывается, правильный. Сейчас как раз обсуждается система выстраивания иных принципов формирования финансового института и решения проблем вне традиционного банковского бизнеса. И поэтому сама идея банка, с моей точки зрения, не имеет перспективы. У меня есть ощущение, что в течение пяти лет банки все «застрелятся». А создавать банк, который сразу нужно «застрелить», смысла нет никакого. Поэтому нужно делать кассу взаимопомощи. Она имеет право на существование. Но банк - нет.

О тунеядцах

- И тогда, и сейчас - это на самом деле бред. Если мы говорим о тунеядце как о человеке, у которого есть легально тот, кто его поддерживает (например, жена, муж, брат, сестра и т. д.), то я вообще не понимаю смысла влезать в это дело. Если мы говорим о людях, которые уклоняются и делают вид, что не могут работать, а на самом деле по-черному и серому работают - для этого существует система администрирования. Наказывать нужно не тех, кто это делает, а бороться с причинами, порождающими такое явление.

Поэтому, с моей точки зрения, борьба с тунеядцами - это такой же бред, как и гонять бабушек, торгующих семечками. Вот представьте зарплату трех милиционеров, которые ходят и ловят бабушку, продавшую два стакана семечек. Не очень понимаю экономического смысла в этом. Я все время рассуждаю с точки зрения затраченных усилий и эффекта. Поэтому к таким вещам всегда относился с легким удивлением, назовем это так.

О том, будет ли разрабатывать экономическую платформу для новой Беларуси

- Я не занимаюсь проектами, имеющими отдаленную перспективу. То есть я не очень понимаю смысла в написании Конституции какой-то неизвестной Беларуси, которая там настанет, потому что каждый год мир меняется так, что каждый год ее нужно переписывать. Точно так же и здесь. Формировать экономические блоки, не влияя на экономику, - оно, наверное, благородное дело, но, к сожалению, там я не могу в этом участвовать.

Но еще раз повторю: я очень уважаю людей, которые имеют другое мнение и этим занимаются. Как в науке: есть фундаментальная, а есть прикладная. Фундаменталисты пишут какие-то общие теории. Я же прикладник. И исходя из этого, на сегодняшний день то, что я могу делать и что мы будем делать, звучит в простом лозунге: «Не можешь спасти страну - спасай людей. Не можешь помочь стране - помогай людям». Для меня это ближе.

Я понимаю полезность структур, как мы обсуждали опять же с бизнесом. Выстраивать систему обучения людей, которые хотят стать предпринимателями и при прочих равных будут принимать репрессированных беларусов, пострадавших от режима. Мне это понятно. Я понимаю, что это поможет, например, 20 людям.

Я не очень понимаю, кому поможет моя экономическая программа «Будущей Новой Беларуси». Сегодняшние темпы развития того же искусственного интеллекта настолько огромны, что сейчас писать про экономическую программу [бессмысленно]... Мы еще в 2020 году сказали: «Без стратегии жить нельзя, а стратегии устаревают в течение года».
И в банке у себя уже не писали пятилетние планы. А сейчас, сидя в эмиграции, мы должны весь ресурс бросить, чтобы написать экономическую программу или воспитать будущих депутатов? Хорошее дело, наверное...

О беларусах внутри страны

- Сейчас выстраивается система, что «мы не знаем, что думают беларусы там и здесь». Это неправда. Если мы не слышим отклика от них, это не значит, что они нас не видят. И, к сожалению, они видят не лучшую историю. И по этому поводу очень расстраиваются.

У меня были разговоры с людьми (очень много осталось моих знакомых там) - они говорят: «Очень большое разочарование. У вас есть возможность, а вы делаете то, что у нас было сделано». Вот и все. И вот в этом основная проблема. Нужно что-то другое. У нас есть возможность хотя бы в маленьких объемах делать реальные вещи. Не заниматься какими-то проектами, не имеющими права на существование, а просто выстраивать систему поддержки.

О беларусах в эмиграции

- Не соглашусь, что у беларусов в эмиграции все плохо. Я на самом деле очень много видел, и даже мы сейчас находимся в помещении с людьми, которые помогают другим, поддерживают как могут. Я уверен, что количество плохих и хороших людей размазано по миру примерно одинаково. И если где-то больше хороших, то точно в нашей Беларуси.

И я в книжке написал - абсолютно уверен, что не надо беларусам искать национальную идею. Мы ее нашли в 2020-м - «Беларус беларусу беларус».

О силовом свержении власти

- Я очень хорошо знаю легенду о драконе. Приходящий на крови и почувствовавший вкус крови и решения проблем через кровь никогда не заменит его. Это правда.

Не отрицаю необходимости защищаться. Это безусловно. Вынужденное насилие как ответ - да, но как средство достижения власти… Путь через военное вторжение я все-таки не приемлю, это не мой путь.

Кроме этой легенды о драконе, для меня очень важен посыл: рабы не становятся свободными, когда умирает рабовладелец. Рабы перестают быть рабами, когда сами перестают ими быть. Поэтому пришедший новый рабовладелец, выбивший ногой двери, не освободит страну. Он просто получит точно таких же рабов. Я за то, чтобы мы стали свободными и имели возможность сами прийти к пониманию ценности свободы, которая намного больше, чем ценность холодильника.

Но я никоим образом не говорю о том, что я не уважаю - я преклоняюсь перед людьми, которые на самом деле готовы отдавать собственные жизни и здоровье в борьбе за эту свободу. Я их очень уважаю, это правда.

О себе как о политике

- Первое: партию я никакую не создавал. Идея необходимости формирования партии «Вместе» возникла в двадцатом году. И для нее было сделано очень много, но уже без меня. Это было сделано людьми, которые находились в штабе. Потому что 18 июня меня задержали, и я уже активно принимать участие не мог.

Второе: я себя никак не позиционирую. И третье: я никогда не говорил, что я политик.
Политик - это человек, который либо борется за власть, либо имеет в своем распоряжении инструменты власти. Я, к сожалению, не имею этих инструментов. Я могу сказать так: я использую или имею возможность использовать политическое поле для достижения наших общих целей. Использовать политическое поле - это не значит быть политиком.

О том, почему не идет в Координационный совет

Мы будем поддерживать всех, кто туда идет. Потому что мы считаем: у каждого есть право выбора, и если наши сторонники или кто-то другой решили, что нужно идти в Координационный совет - то, безусловно, да. Мы только «за». «Мы» - это, назовем так, бабарикинцы, то есть члены организационного комитета «Разам».
Теперь что касается того, почему мы не пошли туда. С моей точки зрения, было две вещи, которые принципиально нужно и можно было сделать (и если бы это было сделано до осени, мы бы точно участвовали).

Первое. Прописать полномочия и принципы взаимодействия органов той самой квазигосударственной системы, которая сейчас у нас существует. Если мы говорим о трех ветвях власти - представительной, исполнительной и законодательной, где мы переносим законодательную часть в парламент, - давайте установим принципы выборов этого органа, его точные полномочия и независимость. На сегодняшний день у нас не существует независимости этих ветвей. И если вы мне скажете, что они существуют, я вам отвечу: в Беларуси тоже написано о независимости властей. Но то, что написано, и то, что сделано, к сожалению, не соответствует реальности.

И второй очень важный момент: мы абсолютно уверены, что бороться нужно не за тех, кого избирают, а за тех, кто будет голосовать. Принцип любой демократии - количество людей, проголосовавших за тебя. И если кто-то приходит и говорит: «7000 дают нам право говорить от имени беларусов»… Я математик, у меня, наверное, травмированная психика… Я беру 7000 от 100 000 эмигрантов - и мне становится грустно. А если я беру 7000 от шести миллионов - то вообще становится плохо.
Мне кажется, что нужно было формировать систему, сделав ее привлекательной и полезной. Именно это должно было быть заложено. К сожалению, этого сделано не было.

Об игре Мацкевича

- Я туда ехал наблюдателем. Хотелось посмотреть, что это такое и как. Я достиг своей цели. То есть я увидел то, что там происходило. С моей точки зрения, наверное, каждый достиг того, чего хотел. Организаторы - раз они довольны, значит, это хорошо. Участники тоже все счастливые - хорошо. С моей точки зрения, я как наблюдатель тоже получил достаточно информации. Вроде как всем все хорошо. Поэтому надо было бы спросить организаторов. Если они ставили целью это - удовлетворение участников игры, то, с моей точки зрения, они справились. Я просто не знаю их целей.

О полиграфе для участников демсил

- Честно могу сказать, я не вижу на сегодняшний день структур в беларусской эмиграции, к которым нужно было бы предъявлять требование проходить полиграф. А для кого? Для Координационного совета? Офиса Тихановской? НАУ? Переходного объединенного кабинета? Я не вижу таких институтов, для которых это было бы необходимо.

О том, какие убеждения пересмотрел, будучи за решеткой

- На самом деле могу сказать, что ничего не пересмотрел, ни от чего не отказался. Единственный период - с июня по сентябрь 2020-го, - когда я очень сильно размышлял о правильности того, что мы сделали. Честно говорю. В сентябре у меня этот вопрос закрылся. Но это потому, что я не знал, что происходит на улице.

Единственное, что дала тюрьма, - это теоретическое обоснование моей практической жизни. Я искренне считаю, что я счастливый человек. И если когда-нибудь напишу книгу, у нее уже есть название, которое я придумал в тюрьме: «Счастливый неудачник».
В тюрьме как раз теоретическое обоснование и философская история у меня выстроились в систему. Вот это единственное, что я приобрел там. Но я ничего не потерял и не пересмотрел с точки зрения ценностей и отношения к людям.

Говорят, у Эрнеста Хемингуэя есть фраза, что тюрьма воспитывает ненависть. Осужденные очень цепляются за нее. Я не считаю, что тюрьма воспитывает ненависть. Тюрьма ее проявляет. Если в тебе есть ненависть, она там проявится. Именно в этом она страшна - как любое закрытое пространство. Тюрьма - это место, где ты практически не можешь скрыть, кто ты есть на самом деле.

О том, что радует

- По своей работе я очень большую часть жизни проводил в командировках. Я их просто ненавидел. Поэтому со мной всегда ездила жена. Это было хоть какое-то счастье.
Первая мысль, когда я оказался в Берлине и подошел к окну, была: «Я в командировке до конца жизни». Это был шок. Мне очень не понравилось это ощущение. Но постепенно я понимаю, что все не так печально. Меня начинает радовать, что я возвращаюсь в Берлин уже с ощущением, что еду домой. Хотя это не моя квартира, и я точно не знаю, как долго я там буду, но Берлин - это уже что-то вроде дома. Там есть люди, не мои родные, но которые мне очень помогли и помогают.

И я развеял свое прежнее предубеждение относительно немцев. Я всегда считал, что немцы не мой народ. Оказалось, Берлин - мой город, там ходят на красный свет! Это удивительная вещь.

Также меня очень радуют простые вещи: успехи детей, новости от них. Радует надежда, что я еще кому-то, возможно, пригожусь как менеджер, с точки зрения реализации своих идей. И думаю, очень обрадует, если меня возьмут на работу.

О животных

- Это отдельная беда. У меня две собаки и кошка. Слава богу, они все живы, за ними есть уход, все нормально, они на просторах живут. По рассказам - сильно скучают по тем компаниям и людям, которые были рядом. Когда их приезжают навестить, они очень радуются.

У меня была мысль, и она пока меня не покидает: когда я найду более-менее постоянное жилье, и если оно позволит перевезти собак или кошку, я бы это сделал. Но, если честно, я вспоминаю своих собак и понимаю, что по сравнению с берлинскими… они у меня свободные. Я никогда не представлял собаку на цепи или поводке. В Берлине это невозможно. В Польше, наверное, легче. Или в Литве. Но в Германии вряд ли получится.

О планах остаться в Германии

- У меня был забавный разговор, когда я сказал в Германии: «А есть ли какой-нибудь вариант?» На что мне ответили: «То есть вы хотите сказать, что Германия - страна, которая вам не подходит?» И я понял, что нет-нет-нет, я, конечно же, не хочу так сказать. Поэтому на ближайшую перспективу планирую оставаться в Германии.

О надежде вернуться

- Я бы не стоял здесь, если бы не имел не просто надежду, а веру в это. Никогда не бывает бесконечно плохо. Может быть, я не дойду до этого дня, но я буду идти. Я точно хочу вернуться в Беларусь. Но не в нынешнюю. И если бы меня спросили перед высылкой: «Ты хочешь остаться в Беларуси?» - я бы сказал «да». Но если сейчас меня спросили: «Ты хочешь остаться в той Беларуси, о которой ты уже знаешь?» - я бы сказал «нет».

О том, кем видит себя в Новой Беларуси

- Если мы вернемся, то я бы видел себя рассказчиком. Точно не активным участником процессов, а именно рассказчиком, советником, сидящим на берегу реки. В своей бане, если бы ее не забрали…